Лексика раннего П. Тичини преимущественно поэтическая. Но технические реалии проникают и в его произведения: тоннель, каналы, фабрики, экстракт, целебен и под. Однако слова такого типу по большей части вплетаются в контексты, в которых идет речь о судьбе человеческой: «Аэропланы и все довершенство техники — к чему это, когда люди один одному в глаза не смотрят» («Антистрофа»); «Тогда как уже давно конгрессы и техника жестокие меры совсем вывела» («Прометей»).
Вся поэзия П. Тичини проникнута музыкой. Все у него играет, поет, смеется, даже когда грустно: «Внизу Днепр торкае струны..;
Где-то в небе текут реки, Мощные реки звона Лавры и Софии; Надо мной, пидо мной Горят свечи, бегут миры Музыкальной рекой» («Золотой гомон»).
Раз-по-раз в поэзии П. Тичини зринають церковнослов’янизми: воспоем, нагайки, гряде, скорбни и под. Поэт известен и как смелый экспериментатор в отрасли словообразования: его яблуневоцвитно и до сих пор странствует от поэта к поэту. А менее известных неологизмов (достоевщина, партийноборний и под.) сотни. В последнее время приобретают популярность такие его строки: «Стоит сторозтерзаний Киев и двести распят я» («И Белий, и Блок»). Не обходит поэт и диалектизмив, в частности таких, как ачей «возможно», заори «края поля, которые трудно поддаются пахоте», перемежениться «кончится добром» но др.
П. Тичина употребляет преимущественно тот вариант инфинитива, который кончается на -ть (тримать, бороться, однимать), глаголы первого спряжения с суффиксом основы -а- достаточно часто в третьем лице единственного числа употребляет без конечного -е (визволя, пидийма), иногда использует в существительных формы двоини (Когда идет две стройных девушке — «Ритм»). Поэт милуется в нагромождении простых предложений: «Я Прометей, я дух ваш, слава, гордость, я отец ваш, я друг, я главарь...» («Прометей»). Здесь подан пример с простыми безличными предложениями. Но чаще поэт прибегает к именительным: «Самотна ты, самотний я. Весна! — рассвет! — Вишня!» («Из любви плакал я»).
П. Тичина с его музыкальным чувством — мастер алитераций. Темная ночь с ее неизвестностью инкрустируется у него шипящими (Петухи черный плащ ночи огневыми нитями стачивают — «Пробежала зайка»), а утро украшено повторением /л/ (Лелеет, веет, ласкавие — «Золотой гомон»). Позже П. Тичина потерял свой голос. От символизма он отошел, а к реализму или неоклассицизму не дошел.