смотрите на жизнь сквозь ковер и трюмо
но рыбку ловите... Но навсегда знайте
что потянуть назад себя мы не дадим.
Да, спокойная золотая осень с ее классическим покоем придет к нему аж после Второй мировой войны и будет сближать его с неоклассиком М. Рильским. Же в начале 20-х годов он не чуждался модернистских приемов наподобие:
Мышонки сини на заборе
то луч отгадай чье?...?
на траве две тени протянулись пьяни
обнялись тени...
Месяц
ниже
наклонился
воду
п’
есть
: («В плаще»).
Как и неоклассики, он обращается к известным в мировой литературе и истории имен: Дантон, Кампанелла, Рабиндранат Тагор, Дездемона /кар, Еол, Клеопатра, Фламарион, Диоген...
Для В. Сосюри не было запрещенных тем. Первый голод 1921-1923 гг., спровоцированный большевиками, он не замалчивал:
А дома на печи — худая, голодная мать
и сдыхает за селом наш тихий конь гнедой («Снег»);
Сестриця с братом
под окном ходят... и на заводе
убило мылу... («Гергоче город»);
Под его [Ленина. — В.Р.] портретом
на коленях мальчик стоит
протянул сквозь одежду ободранную
к нему он руки свои («Сон»).
Поэт не чуждается города, но залюблений он все же в сельские пейзажи, запахи, шумы, напр.: «Разливается кровь и по жилам течет, будто пахнет она лебедой» («Так никто не любил...»); «Месяц в поле бродит, в травы лицо макнул» («Темные заплаканные улицы...»); «Но сердце у меня казачье, — и напоминает каждая корова то село, где я впервые увидел воробья и зорю малиновую» («Не встречусь в поле...»); «Росистая калино, лопухи мои» («Я на раны...») и под.
Поэзия В. Сосюри не богата на эпитеты, однако все они оригинальны: синеглазая степь, жирные глаза, золотой самогон, кареглазая грусть, день золоторунний, уставшие ладони земли, ночь, растрепанная и под. Зато метафоры в его стихотворениях господствуют. Значительная часть их — антропоморфные: скулит ночь, тараторит по бруку день, в колыбели ресниц качался юнец, дымарей сигары к небу протянули розтулени уста, на облачных полотенцах заря цветка выводит, скрипела дверями осень, ветер на свирель играет, в ветре размотались обмотки, перестал возиться и плакать на снеге
расстрелянный мороз, разрыдались огни на пепле, багряный вечер плакал в травах, бьет осень в бубен золотой холодными ветрами но др.
Когда идет речь о юной любви, то, по-видимому, не было другого такого поэта в Украине, который бы выразил это чувство так сильно и искренне. При этом откровенная гипербола не воспринимается как преувеличение: