Такой же мысли и С. Караванский, который считает, что необходимость возникновения новых англицизмив в украинском языке значительно преувеличена, что их появление порождает вовсе не потребность общения. Произведения литературы удостоверяют, что среди не очень образованных людей существует привычка кичиться малопонятными для окружения словами. По его мнению, теперь к “престижным” словам прибегает не только малообразованная сельская “знать”, но и высокие государственные достойники. Причина же там и там одна: желание быть на уровне модной образованности, отличаться своей лексикой от “серых” людей. Поэтому, когда наши президенты или парламентарии говорят об образе, лице или имени государства, то непременно скажут имидж. А первостепенные задания непременно назовут приоритетними. Мысль такова: когда ты говоришь как все, то много теряешь в глазах своих будущих избирателей. Следовательно, говори, как подобает лидеру. А рядовой гражданин, когда слышит иностранную лексику из уст высоких достойникив, и себе усваивает ее. С. Караванский думает, что это ведет до того, что англицизми начинают выжимать нашу удельную лексику. Мы теряем веру в самих себя: начинаем бояться собственных слов и оборотов. Там, где можно употребить свое слово, мы предоставляем преимущество “чужестранцу”. “. мы предлагаем. систему повышения. квалификации – интеллектуальный тренинг”. На это С. Караванский отвечает так: “Неужели здесь так конечно употреблено слово тренинг? Та же мы имеем замечательное слово выучка! Неужели интеллектуальный тренинг лучше звучит чем интеллектуальная выучка! “Инолюбци” идут дальше: от слова тренинг творят важкомовний прилагательное тренинговий: тренингова система. Почему не употребить вишкильна система? Слово вишкильний употребляет украинская дияспора. То чуть ли не лучше одалживать свою лексику у своей дияспори, чем из рук языковых посредников? Потому что тренинги приходят к нам не из Америки, а из вторых рук – из Москвы, которая сама одалживает их на стороне, а тогда уже мы “интеллектуально” обогащаемся. Может ли наоборот: обнищаем? Не терпит ли от этого “обогащения” наша удельная лексика? Визьмим слово опыт. Горемычное! Его и его побратима производственный опыт современники живьем кладут в могилу, употребляя исключительно высокоинтеллектуальное, как по их мнению, слово ноу-хау, даром, что оно для общественности непонятное.”[6; c. 60-61]